С Максом и Женькой мы работали в одном театре с самого окончания училища. Но в последние годы нас стала поджимать молодёжь. Мы-то из тех, кого сейчас называют «старая советская школа». И мы неудачники. Ничего не добившиеся старпёры, играющие в ролях третьего плана, часто даже без слов. Мы давно похоронили мечту добиться успеха.
Мы с Жекой не так давно развелись со своими жёнами, а Макс овдовел на пороге нового тысячелетия и не стал искать замену Галочке, с которой они поженились, едва им исполнилось по 18. Он любил её до сих пор. А вообще, дружили мы со студенческих лет. Мы тогда были молоды, счастливы и не подозревали ни о каких перестройках, дефолтах и кризисах. А теперь хватались за любую подработку. Изображали всякое зверьё на детских праздниках, рядились в монстров и пиратов, пугали народ в одном мрачном квесте.
К Новому году работёнки прибавлялось. Появлялись заказы в области. Мы были мобильны, так как Макс владел старенькой, но крепкой «Волгой», которая вмещала и нас, и реквизит. Мы придумали собственный мини-спектакль с тремя ролями: Дедом Морозом, медведем и Санта-Клаусом.
Началась наша новогодняя история так. В прошлом году нас пригласили провести ёлку в пансионате для пожилых людей в области. Мы честно отработали представление, но нужно было спешить в театр. Времени хватало, но до города ещё доехать надо. Переодеваться не стали — вдруг по пути халтурка подвернётся?
Когда садились B машину, к нам подошла сухонькая старушка и протянула смятую купюру: «Мальчики, спасибо вам большое! Вот, купите себе конфеток!» Макс отказался: «Что вы, бабушка, вам самой деньги пригодятся!» Но Жека, разглядев смятую «трёшку» образца 1961 года, принял деньги и поблагодарил бабусю. А в машине он расхохотался: «Где она прятала сколько лет? Ну, мальчики, если продадим этот раритет, на вырученный полтинник сможем купить карамелек к чаю!»
Это был канун Нового года. Чего мы не ожидали, так это пробок на дороге. Движение встало. Автомобили гудели, водилы высовывались из окон, ругались в пространство, а колонна не двигалась. Какой-то мужик, прогулявшийся пешочком вперёд, докладывал всем, что впереди авария. Макс сказал: «Я знаю объездную дорогу. Правда, давно по ней не ездил, но, думаю, она никуда не делась». Когда мы дотащились до поворота, Макс выбрался из затора и покатил влево.
Сначала за окнами мелькали редкие домики, потом потянулся лес. Через 10 минут мир захлестнула метель. Видимость нулевая, фары не помогали. Жека ругался на друга: «Давно тебе говорю: купи навигатор! Где мы, чтоб тебя?!». Шоссе вымерло, мы сидели и мрачно смотрели в белую муть, которая была хуже тумана. В тумане хоть какие-то звуки слышны, тут же было лишь шуршание снега по крыше. Радио заглохло. Мы решили припарковаться и поспать. Вдруг мимо промчался грузовик. Уже наступили сумерки. Метель стихла. За деревьями забрезжили огоньки какого-то жилья.
Макс включил двигатель, и мы подъехали к зданию с вывеской «Столовая». Жека обрадовался: «Жрать охота! Мужики, давайте посидим, погреемся, хоть ноги выпрямим, а то я уже как деревянный!» Мы согласились и направились в столовку. Не скажу, чтобы она нас поразила. Сейчас модно делать всякие забегаловки в стиле 80-х, да и некоторые общепиты ремонта с тех времён так и не видали. Мы вошли в совершенно обычную советскую столовку, где всё соответствовало духу того времени.
На широких подоконниках стояли кадки с фикусами и чайными розами. Столики с деревянными столешницами, металлические стулья с дерматиновыми сиденьями и спинками. Тётки в накрахмаленных колпаках на раздаче. Меню с забытыми ценами: «Суп-лапша с курицей — 33 коп., суп картофельный с рыбой — 22 коп., шницель рубленый — 28 коп., треска жареная — 12 коп., картофельное пюре — 4 коп., капуста тушёная — 4 коп. чай грузинский — 1 коп., сахар — 2 коп., компот… какао… сырники со сметаной… борщ… сосиски… котлета по-киевски… яйцо под майонезом… хлеб…» Под списком, напечатанным на машинке, стояла дата: «10 января 1983 г.».
Мы переглянулись – ну надо же атмосфера того времени была воспроизведена с точностью до мельчайших деталей! Я крикнул девушке за кассой: «А какими деньгами расплачиваться?» Она посмотрела на меня как на дурака и строго ответила: «Нормальными. Лучше помельче и без сдачи. Сегодня мало посетителей. Валюту не берём». Жека хрюкнул: «Какая валюта? С чего вы взяли, что у нас доллары водятся?». Девушка кивнула в сторону окна, украшенного бумажными снежинками: «Машину вашу видела. Наши люди в булочную на такси не ездят. Что брать будете, товарищи артисты?»
Мы поставили на коричневые подносы металлические миски с первым и со вторым блюдом, стаканы, алюминиевые приборы. Всё пахло так соблазнительно-ностальгически, что мы нахватали гору еды. На кассе как ни в чём не бывало девушка приняла помятую «трёшку», что нам дала бабка. Пробив обеды, девушка сказала: «Сдачи нет. Возьмёте конфетки?» В вазочке лежала россыпь «Мишек на Севере», «Раковых шеек» и «Ирисок». Мы выбрали «Раковые шейки».
Пообедали мы плотно, с огромным удовольствием. Макс заметил в углу телефон-автомат. Он подошёл к кассирше: «Телефон работает?» Та кивнула. Он наклонился к девушке, и заговорщически подмигнул: «Вы можете одолжить мне 2 копейки? Та кокетливо улыбнулась: Если вы мне их вернёте». Макс повертелся у автомата, набрал номер, с кем-то поговорил.
Потом направился к двери. Мы сели в машину и поехали в город. Странно, но дороги были пустыми. Нигде не мелькали Деды Морозы и Снегурочки. В театре нас сразу вызвали к директору. Начальник швырнул в нас трудовыми книжками: «Уволены! Все трое! За прогулы! Где вы шлялись 10 дней?! Шабашили? Вот и катитесь туда, где вам платят лучше!» Мы просто ошалели. Я промямлил: «Это шутка? Какие 10 дней?» Директор заорал: «Вы на календарь смотрели?! Вон отсюда!»
Жека запил. Макс ходил странный и задумчивый. Через день он поймал меня у подъезда: «Коля, там – портал!» Я замотал головой: «Какой портал? Где?» Макс зашептал: «В столовке! Я звонил Галочке! Лидия Александровна, её мать, сказала, что Галя в магазин вышла! Я вернусь туда и найду свою Галюшку! Не дам ей умереть так рано! Я слышал, что есть попаданцы в прошлое. Это было с нами».
Я понял, что Макс сошёл с ума, но попытался воззвать к его разуму: «Как ты туда вернёшься? С чего взял, что портал всё ещё открыт?» Макс поднял руку. Между его пальцами была зажата медная «двушка»: «У меня есть пропуск! Ты со мной?» Я отказался.
До сих пор жалею, что тогда не поехал с ним. Когда Макс пропал, я рассказа Жеке, что произошло. Мы объездили все окрестные дороги. Но ту, на которой стояла столовка, не нашли. Я не знаю, как относиться к тому, что случилось. Макса я никогда больше не видел. Жека бросил пить и уехал искать счастья за границей, переквалифицировавшись из актёра в уличную скульптуру. А я всё свободное время продолжаю искать ту дорогу, которая ведёт в прошлое.